И «беркуты» сказали: За Крым будем рвать!

Главный урок Крымской весны – свободу нужно завоевывать и отстаивать: как полуостров снова стал русским

Автор – Дмитрий Стешин

Военкор «Комсомольской правды» встретил юбилей возвращения Крыма с людьми, которые 10 лет назад мерзли в пикетах на Чонгаре, дрались под Верховным Советом в Симферополе, освобождали воинские части полуострова, а перед этим – еще и сражались с бандеровцами в кровавом угаре майдана.

Они не получили за все это ни славы, ни денег, ни должностей – только обретенную Родину и чистую совесть.

«БЕРКУТ» НА ЗАКЛАНИЕ

Я догадывался, что с «Викторовичем», одним из командиров крымского «Беркута», будет тяжело говорить. Такие люди не дают интервью, не считают нужным. Мой собеседник – невысокий, плечистый, у него колючий взгляд и упрямый ежик седых волос. Красное обветренное лицо с не приставшим толком зимним горным загаром.

В последние дни крымский «Беркут» чистил в горах метастазы незалежной – ячейки «Хизб ут– Тахрир» (запрещенной в РФ террористической организации), оставленные нам бандеровцами на долгую память. Но у меня за душой была давняя, невысказанная благодарность, которая иногда мучает сильнее, чем старый грех:

– «Викторович», передаю вам как представителю «Беркута» благодарность от двух журналистов «Комсомолки» Стешина и Коца, которых ваши сослуживцы спасли в апреле 2014-го в Киеве. Тогда майданная власть начала судить «Беркут», и никто из украинских журналистов не пришел их поддержать. А мы пришли. К прокуратуре приехали майдановцы. Холеные такие, в разгрузках и со стволами, сразу срисовали нас и захотели забрать, а «Беркут» не отдал, нас вывезли на машине, оторвавшись от хвоста…

Дмитрий Стешин на Майдане. Фото: Андрей Стенин

«Викторович» благодарность принял и заметил:

– Где-то мы с тобой виделись…

Начали вместе вспоминать, кто где был и что видел, лед недоверия треснул, и мы вдруг опять оказались на майдане, среди копоти горящих покрышек и визга озверевшей толпы. «Викторович» замечает, что в одном фильме о Крымской весне была допущена важная историческая ошибка:

– У нас шевроны «Беркута» были на русском языке, и тризуба на них не было. Мы специально такие заказывали. Кто не успел – тризуб просто срезал. Этот момент майдановцы отследили, крымский «Беркут» они ненавидели особо. А у меня дед до конца 1940-х воевал с бандеровцами, я знал, за что я стоял против майдана.

«Беркут» был обречен стать главным раздражителем майдана и главной его жертвой.
Архив «КП»

Крымчан перебросили в Киев на Крещатик еще 28 ноября 2013 года. Видели все. «Викторович» смеется:

– Я даже Сеню-Кролика (Яценюка. – Авт.) за воротник пальто потаскал, он аж белый стал. Приехал на майдан с личной охраной, а мы их в угол зажали аккуратно. Не били, все в рамках закона. «Беркут» и так с первых дней майдана сделали виноватым, я тогда первый раз увидел, как создаются фейки. Наши пацаны вытащили из толпы затоптанную девчонку, положили на носилки и в скорую. Уже утром во всех СМИ: «Беркут» убил девочку! Везет прятать труп». Девочка отлежалась и через три дня дозвонилась до какого-то радио: «Я жива!». Но это уже никого не интересовало. Майдан должен был победить, мы это поняли позже.

«Викторович» очень подробно рассказывает о локальных боях, которые два месяца шли в центре Киева. «Беркут» побеждал раз за разом, но перелома не было – приходила команда «Стоп», и бойцы откатывались на исходные:

– Большая часть украинской элиты уже была куплена. Реальной команды на зачистку не поступало ни разу! – говорит мне с нажимом «Викторович». Да я и сам это видел.

ОТСТУПЛЕНИЕ ДОМОЙ

«Беркут» был обречен стать главным раздражителем майдана и главной его жертвой. А крымский «Беркут», сражавшийся в первых рядах, – поводом для вторжения бандеровцев на прорусский полуостров. «Викторович» рассказывает о последних днях майдана:

– К Рождеству они приготовились, собрали и натренировали боевиков, наделали «коктейлей Молотова». У нас горели все. Появилось огнестрельное оружие, нашему бойцу прострелили обе голени. У нас было больше 30 раненых, один убитый. А вот оружия у нас не было. Защита – пластиковая. Щиты – один на троих. Все равно 18 февраля мы зачистили правительственный квартал, сдвинули майдан к сцене, и я поднял там наш крымский флаг! (цветами совпадает с российским. – Авт.). Майдан опустел, но зачистить нам его не дали – опять пришла команда «Стоп».

На следующий день случилось массовое жертвоприношение, названное потом «Небесной сотней». На майдан завезли оружие, добытое в отделениях милиции по всей Западной Украине. «Беркут», наоборот, так и не получил оружия, и его начали расстреливать сразу же, как Янукович подписал соглашение об отводе силовиков 20 февраля. Спрашиваю «Викторовича»:

– Как вам удалось выбраться в Крым? Сам с трудом из Киева уехал – в аэропорту уже ловили российских журналистов по спискам.

– Нас спасло оружие, которое нам все-таки успели привезти из Крыма в последний момент, безоружные не вышли бы. Из 140 человек нас осталось меньше половины. Целых, не раненых, не было. На майдановских блокпостах знали, что мы вооружены и что будем прорываться в Крым, их предупредили. Тяжело шли, «коктейли Молотова» в нас опять кидали, все стекла автобусов были выбиты, арматуры из бортов торчали – так и приехали домой. Выдохнули только в Крыму.

Русская весна в Крыму, 2014 год. Фото из архива Татьяны Савицкой

– Сердце болело за Крым?

– Мы не знали толком, что происходит дома. В последние дни ребята уже выходили с трудом – понимали, что власть ни на что не способна или продалась. Помню, я бойцам говорил: «Поймите простую вещь – не остановим ИХ здесь, придут к нам». Тогда все посидели, минуту подумали, и все до одного пошли в оцепление. Сам я понимал: это только начало. У нас было два варианта – прорываться в Крым, в российские части или уходить в горы. Тюрьма от майданутых нас не устраивала.

В истории крымского «Беркута» была драма, позабывшаяся за последние 10 лет. Примерно, с 2006 года власти сделали «Беркут» в Крыму основным уличным противником всех пророссийских митингов. Потому никто из бойцов «Беркута» не думал, не ждал, что толпа в Симферополе встретит их криком «Герои!» и овацией. Все сделалось наоборот в те дни.

«НАШИХ НА КОЛЕНИ НЕ ПОСТАВЯТ!»

Я сижу на летней кухне у Татьяны Савицкой, крымской активистки с 20-летнимстажем. Сейчас в ее старинном фамильном доме база волонтерской организации «Крымские феи». На стенах – каски и бронежилеты, карта Крыма и Приазовья. Огромное фото – Татьяна обнимает солдатика. Это ее сын. Во время частичной мобилизации он примчался из Москвы и призвался на СВО. За стенкой склад гуманитарки, а на кухне Татьяна жарит блинчики, замораживает и отвозит на фронт.

Татьяна говорит, что для нее Крымская весна началась еще в 1991 году, когда весь полуостров проголосовал за возвращение в Россию. Никто Крым, конечно, не отпустил из Украины. Дали декоративную автономию и 23 года тянули из полуострова жилы, попрекая куском так, как это могут делать только киевские хуторяне. После майдана Крым еще раз попытался вырваться по-хорошему. Татьяна дарит мне уже историческую листовку, оформленную, как документ – призыв к референдуму и разграничению полномочий Крыма и Украины.

Мы пытаемся восстановить картину Крымской весны по датам. Татьяна рассказывает:

– 19 февраля мы все пошли на площадь, там выставили фотографии погибших бойцов «Беркута». 20-го числа ждали возвращения крымского отряда. Встретили, погибших похоронили. 21-го числа прошел грандиозный митинг под проливным дождем. И тогда решили, что будем обращаться к России за помощью.

А 22 февраля мы вышли на защиту «Беркута», он занял оборону на своей базе. Там даже мамочки с колясками были! Из Киева пришел приказ – крымский «Беркут распустить. В этот же день мы смотрели новости по украинскому ТВ, показывали, как во Львове «Беркут» ставили на колени. У нас тогда щелкнуло: «Наших на колени не поставят!».

Русская весна в Крыму, 2014 год. Фото из архива Татьяны Савицкой

Помню, как с базы к нам вышел один из командиров «Беркута», с которым я постоянно ругалась на русских митингах. Он меня узнал. Видно, что уставший. Говорит: «Ну, а ты что здесь делаешь?». Говорю: «Пришла тебя защищать!». Я этого никогда не забуду, у него слеза потекла…

– А вы?

– А я ему: все будет хорошо, мы вас в обиду не дадим! Им сильно не нужна была наша помощь, но мы привезли мешки, песок, притащили полевую кухню, взяли базу в кольцо. И «беркуты» сказали: «За Крым будем рвать!»

– То есть восставший Крым, еще до подхода «вежливых», получил силовое ядро?

– Да, мы на них очень рассчитывали. Но у нас был еще Российский флот. Оружия у крымчан практически не было. Кузнецы наделали щитов и все…

Палки были.

23 февраля под Верховным Советом Крыма, он в народе называется «гайка», мужчины и женщины начали записываться в народное ополчение. Составили списки, распределились по ротам. Десять или двенадцать рот получилось. Я тоже записалась.

Русская весна в Крыму, 2014 год. Фото из архива Татьяны Савицкой

«ГЛУШИ МАШИНУ! НАШИ ПРИШЛИ!»

Крым не успокаивался, и тогда Киев принял радикальное решение – устроить бойню. Татьяна говорит, что это был самый ужасный и самый длинный день в ее жизни – 26 февраля:

– Мы собирались к полудню на митинг перед Верховным Советом, но наши оппоненты из Меджлиса (запрещенная в РФ экстремистская организация. – Авт.) и бандеровцы заняли площадь в 10 утра. Столько злобы я никогда не видела. Нас готовы были убивать. Они пришли с черенками от лопат и на них, для вида, флаги. В нас кидали бутылками с минералкой. Казалось, маленькая бутылка 0,5 – а травмы наносит, как кирпич. Если в голову – потеря сознания.

У них были ботинки с железными шипами. Они били нас по ногам, у меня шрамы на всю жизнь остались (показывает жуткие отметины на голени). Джинсы все в крови, а я не чувствовала боли. Когда все закончилось, я еще ходила по площади – собирала георгиевские ленты, их с нас срывали. Рвали флаги Крыма – думали, российские. Добрела до дома.

Позвонила подруга из Одессы: «Что у вас?». Говорю: нас убивают, не знаю, что мы будем делать, но в Украину не вернемся. Потом мне позвонили меджлисовцы и дали 24 часа на то, чтобы уехать. Разрешили взять документы, лекарства и детей. Так и сказали: уезжай или кишки своих детей будешь собирать по улице.

Листовка – призыв к референдуму и разграничению полномочий Крыма и Украины. Дмитрий СТЕШИН

Татьяна сжимается, рассказывая ЭТО, хотя, прошло 10 лет:

– Мне же крест на воротах рисовали все время. Так они метили дома русских активистов. Нарисуют, я сотру. Окно большое на улицу закрыли железным листом. В половину третьего ночи муж стал прогревать машину, уже собрали детей…

– Куда вы планировали бежать?

– В Севастополь, в российскую воинскую часть, оставить там сына, ему 12 лет было. Но 27 февраля, в 4 утра в Крым зашли «вежливые». Мне позвонили: «Над Верховным Советом наш флаг!». Говорю мужу: «Глуши машину! Наши пришли!» И у меня началась счастливая истерика.