Шпротная война: как мы победили прибалтов

Отомстили Латвии за русских стариков: Как мы выиграли у прибалтов торговую войну

Автор – Дмитрий Стешин

И «РОДИНА» ЩЕДРО КАЧАЛА МЕНЯ

В недобрый утренний час нас понесло в Балтийское море, но выбора не было: на следующие дни прогноз был совершенно ужасающий – шторм, волна от двух метров – трал в такую погоду не опускают. Впрочем, у капитана еще теплилась надежда, что мы попадем в тихое «окно», погодную аномалию, опустим трал, наловим рыбки… Ведь у пирса калининградского рыбколхоза «За Родину» вода была неподвижной, стеклянной, ни ветерка.

– Как далеко пойдем? – спросил меня капитан Сергей Щербич.

Я бодро отрапортовал:

– Пока корреспондента не вырвет!

На выходе в Калининградский залив, наш МРТК (малый рыболовный траулер с кормовым тралением. – Авт.) вдруг подпрыгнул, и волна от души обдала стекла рубки. Виктор ГУСЕЙНОВ

Ответ морякам понравился. И суровая Балтика, кажется, тоже услышала мои дерзкие слова. На выходе в Калининградский залив наш МРТК (малый рыболовный траулер с кормовым тралением. – Авт.) вдруг подпрыгнул, и волна от души обдала стекла рубки. Траулер со стороны похож на поплавок и вел себя точно так же. Я крепко держался за перильца, смотрел на горизонт (успокаивая вестибулярный аппарат) и думал с тоской: «Когда же это кончится?». Внутренний сарказм отвечал: «Закончится? Только началось!». Капитан в утешение рассказал, как 10 дней штормовал на подобном суденышке в Индийском океане. В рубку заглянул кок уточнить насчет обеда и, увидев мое жалкое состояние, подбодрил:

– Я год привыкал.

Военкор «КП» Дмитрий Стешин. Виктор ГУСЕЙНОВ

Меня не рвало, просто по мне тек пот в таком количестве, что все термобелье стало мокрым. Но пить не хотелось даже при такой лютой потере влаги, хотя перед моими глазами и перекатывалась бутылка с минералкой. Я нашел в себе силы задать капитану идиотический вопрос:

– Почему труд рыбака считается самым тяжелым?

Капитан в ответ заметил, что я «неплохо держусь». И начал полегоньку разворачивать траулер на обратный курс. Чтоб выйти на лов в первое же тихое «окно». Крупнейший в России шпротный завод ждал рыбу для миллионов пустых банок…

Капитан Сергей Щербич. Виктор ГУСЕЙНОВ

МЕСТЬ ПАТРИОТОВ

После того, как шпротная битва с прибалтами была разгромно выиграна колхозом «За Родину», мне было просто необходимо увидеть материальное воплощение этой Победы. Благо я поучаствовал в этом сражении еще в те дремучие времена, когда доллар был по 15 рублей, а в магазинах продавались только рижские шпроты. Других просто не было в природе. Рынок был полностью оккупирован латышами – в год в Россию уходило 130 миллионов банок. В такой ситуации, как говорят рыбаки и бизнесмены, «ловить нечего», невозможно конкурировать с такими объемами. Тем более, качество этих шпрот было отличное и привычное, почти советское, а цены – вменяемые.

Трал-мастер Николай Величко. Виктор ГУСЕЙНОВ

Но Бог, как обычно, помог России: лишил латвийских политиков разума. Синие паспорта «неграждан» и гонения на русский язык мы как-то перетерпели, но суды над нашими ветеранами стали последней каплей. Последним осужденным стал партизан Василий Кононов – человек, пустивший под откос 14 фашистских эшелонов. Для начала ему дали 6 лет, потом перебили на 12 лет. Было понятно, что 80-летний ветеран живым из тюрьмы не выйдет.

И тогда «Комсомолка» в ответ умудрилась найти самую болевую точку у потомков эсэсовцев – шпроты. Весной 2006 года я вышел на Ленинградский проспект Москвы с плакатом «Купил латвийские шпроты – помог ветеранам СС!». Беседовал с прохожими, написал статью в газету. В редакцию пошли письма от сограждан. От латвийских шпрот отказывались целыми трудовыми коллективами! Мне писали: «Я, ветеран Афгана, отказался от фашистских шпрот и убедил всех близких поступить так же». Разумеется, в Латвии заметили, как стал проседать экспорт и забили тревогу. Но их политики не обратили на крики рыбопромышленников внимания. А зря.

Виктор ГУСЕЙНОВ

Летом того же года на учениях Северного флота, я рассказал Владимиру Путину про антишпротную акцию «Комсомолки» и предложил государству присоединиться. Меня в этом разговоре внезапно поддержал министр обороны Сергей Иванов. Благо, по всем каналам уже показали, как министр, инспектируя гарнизон на Камчатке, спрашивает у продавщицы магазинчика – «Чьи шпроты? Почему латвийские?», а продавщица: «Так других нет!». Путина, чувствовалось, тема тоже «зацепила». Спустя три месяца главный санврач Геннадий Онищенко вдруг находит в латвийских шпротах бензопирен в космической концентрации.

С этого момента кучерявая жизнь латышского рыбного бизнеса неумолимо покатилась под откос. Антимонопольному комитету России не понравилось оформление банок, потом Ростест придрался к самим банкам, а санинспекция опять нашла канцерогены… Фашистские шпроты погнали по кругу земных мытарств.

Что удивительно – ветеранов в Латвии судить перестали практически сразу! Но уже не помогло – поздно спохватились. Василий Кононов умер в 2011 году в возрасте 89 лет. Европейский суд снял с него все обвинения. Спи, старый солдат, мы за тебя отомстили, как смогли.

Военкор «КП» Дмитрий Стешин и руководитель группы компаний «За Родину» Сергей Лютаревич. Виктор ГУСЕЙНОВ

В КОЛХОЗЕ БУДУЩЕГО

Какие образы рождают слова Рыбколхоз «За Родину»? Старик на берегу штопает сети у дырявой лодки, старуха мешает палкой от швабры тузлук в мятом баке. Верно? Сердце подсказывало, что все будет по-другому, и оно не ошиблось. В главный зал завода, где фасовывались и закатывались банки с рыбой, я даже не пошел – дезинфекция занимает 30 минут. Мы с директором колхоза Сергеем Лютаревичем лишь обозревали из окошек второго этажа приятную глазу суету: мельтешение банок, кильку, купающуюся в муке перед обжаркой, огромное табло, ведущее счет…

Крупнейший в России шпротный завод ждал рыбу для миллионов пустых банок… Виктор ГУСЕЙНОВ

– Пятнадцать фур консервов выпускаем в сутки, – с гордостью заметил директор и показал на некое фантастическое устройство. С потолка цеха, по направляющим, в него скользили пустые банки:

– Это датская мультиголова (дозатор продукции. – Авт.), второй такой в мире нет! У китайцев есть что-то похожее для куриных крылышек, но крылышки упругие. А салака нежная, ее нельзя сжимать, она укладывается в банку под тяжестью своего веса, точность – до грамма. Мультиголова заменяет 62 человека!

Руководитель группы компаний «За Родину» Сергей Лютаревич. Виктор ГУСЕЙНОВ

Директор рассказывает совершенно фантастическую историю про эту «мультиголову»:

– Прямо перед СВО датчане начали ее настраивать, а запустить должны были 26 февраля. Но, 22-го числа в пять утра датские наладчики уже пересекли госграницу – сбежали. Они даже инструменты здесь оставили…

Прислали красивое письмо: «Мы вас очень любим, у вас шикарный завод… но… мы уезжаем, пока ваш Путин не закончит конфликт».

Самый большой рыбзавод в России – в Калининградской области, выпускает 124 миллиона банок консервов в год в Калининграде. Виктор ГУСЕЙНОВ

– И как выкрутились?

– Нашли своих умных мужиков и запустили. И сразу же отключили мультиголову от компьютерной связи с Данией, была опасность, что дистанционно заблокируют…

Я замечаю, что расхожее определение «вашингтонский обком» не так наивно, как кажется. Его приказы адептам «свободного рынка» выполняются неукоснительно, даже им же в убыток. Но мы его все равно переиграли. Как? Системно.

После разорения прибалтийской рыбопереработки, «За Родину» осваивает и рынок СНГ и сейчас занимает на нем 40%. Виктор ГУСЕЙНОВ

ЧТО В БОЮ ВЗЯТО – СВЯТО

Мой собеседник говорит, что пришел в рыбный бизнес в самые безнадежные времена. Вспоминая те годы, Лютаревич горько говорит:

– Мы смотрели на латышей и завидовали. Море одно на всех, килька такая же, люди – не хуже. Но, у нас не получалось! Даже на свой, на российский рынок нас никто не пускал, там не было места для нас – он был весь забит латвийскими шпротами. В Москве сидели их лоббисты, которым, кажется, нарезали задачу – добить рыбопереработку в России, чтобы и запаха не осталось.